Собирательный образ Сержана Жумашова

Автор: hommes,

Добавлено: 13 января 2016 г. в Интервью, Персоны.

Просмотров: 1913   Комментариев:

Совладелец и председатель совета директоров компании Capital Partners Сержан Жумашов рассказал L’Officielо своем подходе к коллекционированию, любви к скульптуре и планах по созданию арт-центра.


Рисунок7.jpg

Если начинать целенаправленно собирать искусство как инвестиционно привлекательный актив, то это серьезная работа. Я же достаточно примитивный собиратель: образования специального у меня нет, услугами консультантов не пользуюсь, капитализацию не просчитываю. У нас ведь как считается – если ты бизнесмен, то рано или поздно должен стать коллекционером и накупить работ знаковых художников. Но это не мой спорт – я занимаюсь этим для себя. Часто даже не интересуюсь именем художника, если работа мне нравится. В последнее время у меня душа лежит к скульптуре – она моделирует пространство вокруг себя.

Мне интересно изучать искусство «на свободе» -- не в музеях и галереях, а в парках или других публичных пространствах, где оно оживает. Я бываю, конечно, на ArtBasel и других арт-форумах: хожу, смотрю, процентов девяносто не понимаю, но стараюсь уловить какие-то эмоциональные вибрации.

Меня раздражает этот угрожающий эпический стиль, в котором создаются почти все памятники в нашей стране. Заметьте, что дети возле них не играют – по-моему, это очень четкий показатель плохого искусства. Никто не пытается к ним подойти, рассмотреть, подружиться с ними. Они годятся только для того, чтобы цветы к ним возлагать: объекты, призванные оживлять пространство, превращают его в запретную зону.

Старое искусство нужно глубоко понимать, а на это нужно время и серьезная арт-подготовка. Я пока не готов в это «вложиться», да и современное искусство мне как-то ближе – оно о сегодняшнем дне, о людях вокруг и мире, в котором мы живем.

Рисунок6.jpg

В первый раз я почувствовал желание обладать, когда увидел скульптуры из проекта Nomad Жауме Пленсы. У него была выставка на юге Франции, которая произвела на меня сумасшедшее впечатление! Мне близка его идея о том, что интеллект и мораль человека формируют прочитанные им книги, так же как гены составляют ДНК. Позже мы сдружились, и я купил для себя небольшую версию его работы Outflow, а большую мы заказали для атриума финансового центра, который тогда строили. К сожалению, когда наступил кризис, заказчику стало не до искусства – такие статьи бюджета всегда режут первыми.

Фернандо Ботеро создает очень добрые вещи. Его скульптуры преображают пространство, делают его теплым и уютным. К ним тянутся люди – для меня это лучший показатель качества искусства. Когда «Сидящая женщина» стояла во дворе моего дома, дети от нее не отходили, а сын любил сидеть у нее на коленях.

Недавно мне понравился паук возле Музея Гуггенхайм в Бильбао – работа называется «Мать» знаменитой французской художницы Луиз Буржуа. Она умерла относительно недавно, и по закону арт-рынка цены на ее работы, которые и так были очень высокими, подскочили неимоверно. Я слежу за ними, но пока издалека – слишком переоцененные вещи.

Мы с самого начала закладывали в EsentaiParkарт-составляющую, планируя потратить часть «бюджета развития» на произведения искусства для создания атмосферы. Позже у нас был консультант: она составила шорт-лист ведущих мировых музеев и галерей, которые мы объехали, чтобы понять для себя, чего конкретно хотим, и изучить мировой опыт. Иногда бывает, что произведения искусства, собранные в дополнение к зданию, со временем становятся дороже его самого. Но о капитализации коллекции мы не думали ни тогда, ни сейчас.

Когда «Пантера» Ричарда Орлински стояла в молле, ее пару раз царапали – эффектная же вещь, и людям хочется всегда оставить по себе какую-то память. Понятно, что очень немногие люди понимают ценность того, что выставлено у нас. Но я уверен, что, даже просто находясь рядом, оно влияет на нас, -- это аура искусства.

Пояснительные таблички около работ читают редко. Наверное, если бы там писали цену, внимания было бы больше. Помните, эпизод из фильма «Афера Томаса Крауна»? Школьники на экскурсии в музее Metropolitan, ничего не понимают, гид пытается им что-то объяснить, а потом говорит: «Скажу по-другому – вот эта картина стоит $200 миллионов». Сегодня часто бывает, что ценность искусства подменяют его ценой.

Когда мы поставили Ботеро, одному моему другу позвонил известный казахский скульптор и спрашивает: «Настоящая скульптура или подделка?». Друг ответил, что знает парня, который поставил, и он не из тех, кто покупает фейк.

MAX_6988.jpg

Одна из моих любимых работ – «Алаайна» казахстанского архитектора Нурлана Туреханова. Это панно, состоящие из пятидесяти тысяч маленьких зеркал, отражения которых складываются в портреты великих людей. Она установлена над входом в молл так, но ее видно только с одной точки, так что, случайно не наткнешься. Но вдруг увидеть ее, проходя мимо в сотый раз, -- это почти чудо.

Я не отбираю работы отдельно для EsentaiPark и для личной коллекции. Просто вижу то, что мне нравится, и покупаю, а потом думаю, куда поставить. Иногда они кочуют из дому на работу или наоборот – ищут свое место.

«Голову лошади, пьющей воду» Ника Фиддиана-Грина увидел в Лондоне: я очень люблю лошадей, и эта скульптура мне сразу понравилась. Он сделал ее в нескольких размерах, и мы смогли подобрать тот, который наиболее органично вписался в наше пространство. Правда, все равно пришлось ждать года полтора.

Рисунок8.jpg

Мне очень нравятся дендроиды Рокси Пейн, но пока я довольствуюсь миниатюрной копией, которую купил как-то в Базеле. В идеале такое дерево, выполненное в натуральную величину, должно «расти» где-то в парке.

«Афганскую девочку» Стива Маккарри случайно увидел в галере в Сан-Поль-де-Ванс. Это снимок из очень известной серии: в 1985 году один из портретов поместил на свою обложку журнал NationalGeographic, и ее стали называть «Афганской Моной Лизой». Я купил фотографию в подарок жене, и она поселилась у нас дома. Но потом понял, что в моем кабинете она будет лучше смотреться. Жена смеется и говорит, что я «коллекционер наоборот»: все тащат в дом, а я вечно из дому выношу.

В галереях Сохо в Нью-Йорке подбираю фотографии – выбор там огромный, и всегда есть что-то новое. Недавно открыл для себя Гонконг – отличное место для знакомства с новым азиатским искусством.

Некоторые работы приходится ждать годами. Вот недавно приехала «Шепчущая Лаура» Пленсы, которую я заказал еще в 2012-м. Тогда увидел ее на выставке и долго решался на покупку, так что меня опередил какой-то американский музей. Сейчас она живет на складе и ждет, когда закончатся работы в сквере между моллом и отелем, где мы ей определили место.

Давно хожу вокруг Аниша Капура. Он очень популярный – едва ли не самый популярный скульптор сегодня. Но вот пока ни одна работа не тронула настолько, чтобы я готов был с ней жить.

У нас с партнерами есть идея открыть в Алматы центр современного искусства, но так как мы строители, нам его сначала надо построить. Сейчас мы ищем место под проект, который нам давно понравился, -- это несколько башен с огромным крытым атриумом между ними.

Мы только что подписали контракт с известной британской компанией Lord, которая занимается арт-консалтингом. Они работали со многими ведущими мировыми музеями, с Фондом Гуггенхайма, например, а сейчас консультируют проект «Саадият» в Абу-Даби. Хотим, чтобы они протестировали нашу идею по созданию на базе алматинского ботанического сада парка скульптуры. 


Расскажи друзьям: 


Краткая ссылка: http://hommes.kz/blog/134/


NEW
ТОП
Похожие записи