Журналист из Алматы откровенно рассказала о том, как кавказский архитектор убил швейцарского авиадиспетчера

Автор: Онель Китапбаева,

Добавлено: 23 мая 2017 г. в Интервью, Персоны.

Просмотров: 618   Комментариев:

Ксения Каспари – журналист из Алматы, которая сейчас живет и работает в Москве. В прошлом месяце Ксения представила свою дебютную книгу – «Столкновение», посвященную реальной истории Виталия Калоева, архитектора из Северной Осетии, семья которого в 2002 году погибла в авиакатастрофе над Боденским озером из-за ошибки диспетчера. Впоследствии Виталий Калоев встретился с диспетчером и убил его. На днях презентация книги прошла в Алматы – Ксения прилетела из Москвы, чтобы рассказать, почему эта история ее впечатлила настолько, что она решила написать книгу о Виталии Калоеве.


Инфосправка: 1 июля 2002 года самолет Башкирских авиалиний столкнулся в небе над Боденским озером с грузовым самолетом Boeing 757 компании DHL. Несмотря на то, что оба самолёта находились над территорией Германии, управление воздушным движением в этом месте осуществлялось частной швейцарской компанией «Skyguide». На борту самолета Башкирских авиалиний находились 52 ребенка. Весь экипаж и пассажиры обоих самолетов погибли. Авиакатастрофа произошла по вине диспетчера швейцарской авиакомпании «Skyguide» Петера Нильсена. В тот день Виталий Калоев потерял жену Светлану и двоих детей – 11-летнего Костю и 4-летнюю Диану. Полтора года спустя Виталий Калоев убил Петера Нильсена, которого считал виновным в гибели своей семьи.

Ксения, для начала, расскажите немного о себе.

Я родилась в России, но с детства жила в Казахстане. Мой папа военный, судьба закинула нас в Казахстан во времена Советского Союза. Я выросла в Капчагае, закончила там школу, затем поступила на журфак КазГУ. После окончания университета я работала в Алматы, на телеканале НТК, тогда там еще были новости, затем ушла в газету «Экспресс К», далее работала в газете «Время», после этого – на «31 канале». В 2004 году я оставила работу на «31 канале» и переехала в Москву. К тому времени вся моя семья уже жила там. В Москве я продолжила карьеру тележурналиста – работала на телеканалах «Столица», «Рен ТВ», «Россия 24», на радиостанции «Голос России». Сейчас я работаю шеф-редактором итогового выпуска программы «Вести» на телеканале «Россия-1».

Как у вас появилась идея написать книгу о событиях 15-летней давности, когда произошло столкновение самолетов Башкирских авиалиний и DHL?

Когда я работала в «Вестях», история Виталия Калоева активно обсуждалась в СМИ. Я тоже много писала об этом происшествии, меня очень впечатлил его поступок. Я не понимала, как во всех отношениях порядочный, интеллигентный человек, из достаточно известной в Северной Осетии семьи, человек с высшим образованием, уважаемый архитектор, строящий дома в Приэльбрусье, вдруг пошел на убийство. Как журналист, я понимала, что к нему будет приковано внимание общественности, будет поступать большое количество предложений об интервью, и, если он окажет мне доверие, я хотела бы написать книгу об этих событиях с его слов. Неожиданно для меня, Виталий Константинович согласился.

Как проходило ваше с ним общение?

В первый раз я полетела к нему во Владикавказ на неделю. Все это время я безотрывно находилась рядом с ним. Он каждый день ходил на работу – я с ним. Он ездил в командировки в Чечню, в Ингушетию, в Южную Осетию – я с ним. Для меня это также был интересный опыт, посмотреть, в каких условиях вырос человек, как он живет сейчас. Мы много разговаривали – Виталий Константинович рассказал мне альтернативную версию тому, что было рассказано на суде и что излагалось в СМИ ранее. Когда подолгу находишься рядом с человеком и общаешься с ним, становишься более открытым. Я сейчас не могу назвать себя другом Виталия Константиновича, но во время моего пребывания рядом с ним между нами возникли доверительные отношения. Поэтому мне он рассказывал какие-то детали, о которых не говорил другим журналистам.

Презентация книги "Столкновение" в Алматы

Книга основана только на рассказах Виталия Калоева, или вы общались и с другими участниками этих событий?

После того, как я побывала у Виталия Константиновича, я полетела в Германию, на место крушения самолетов, разговаривала с людьми, которые помогали ему там. Я встретилась с людьми, которые были с ним в Швейцарии – это прокуроры, переводчики. Сам Виталий Константинович предоставил мне протоколы допросов и другие документы с судебных заседаний. Книга «Столкновение» - это в первую очередь история о Виталии Калоеве, его версия событий, на которую накладываются истории других людей, которые были причастны к этому происшествию.

Виталий Калоев уже прочитал вашу книгу?

Да, он был первым читателем рукописи. Мне было важно согласовать книгу с ним, поэтому я полетела к нему, чтобы он прочитал рукопись, и внес свои поправки, если таковые будут. Книга небольшая, но Виталий Константинович читал ее три дня, потому что для него это было тяжело, пришлось заново переживать многие моменты. И он практически ничего не изменил.

Как вы сами относитесь к такого рода возмездию?

А это не возмездие. Нужно прочитать книгу, чтобы понять, что никакой мести в принципе не было. Человека просто довели до поступка, который он совершил. И я не уверена, что он совершил его, отдавая себе отчет в том, что делает. Я не считаю Виталия Константиновича главным виновным произошедшего. Лично я считаю виновным отчасти самого диспетчера Петера Нильсена, и самое главное – руководство швейцарской авиакомпании «Skyguide». По моему мнению, это они довели ситуацию до точки кипения. Во-первых, от них не было ни одного слова простого человеческого сочувствия. Разбился самолет Башкирских авиалиний, на борту которого было 52 ребенка, и не было принесено никаких извинений. Во-вторых, представители авиалиний не дали Виталию Константиновичу возможности увидеться с Петером Нильсеном, поговорить, как отцу с отцом. Возможно, они прятали Нильсена, потому что диспетчер мог рассказать об условиях труда, созданных для сотрудников. В-третьих, в этой ситуации имел место быть конфликт менталитетов. Менталитет у русских, у кавказцев и у европейцев очень разный. У всех свои ценности. Для одних главной ценностью являются деньги. Для других – ценности морали. А швейцарцы меряют жизнь с точки зрения выгоды. Им было невыгодно приносить кому-либо извинения, потому что извинения – это косвенное признание вины. Им было невыгодно, чтобы появились результаты исследования авиакатастрофы. Они пытались заплатить пострадавшим, сведя для себя риски к минимуму. С чувствами людей они не считались. Виталию Константиновичу, на его просьбу организовать встречу с Петером Нильсеном, предложили вернуться домой. И вскоре отправили письмо, в котором предложили заплатить ему 60 000 евро за жену и по 50 000 евро за каждого ребенка, при условии, что Виталий Константинович откажется от всех претензий в сторону авиакомпании. Причем предложение было подано в очень циничной форме. В нем настоятельно рекомендовали принять это предложение, потому что, по словам представителей “Skyguide”, оно было очень щедрым. Наверное, это письмо было последней каплей. Виталий Константинович воспринял его как предложение продать свою семью, своих детей за 110 000 евро. Таким образом, огромное значение в этой истории играл конфликт менталитетов. Я не зря назвала ее «Столкновение» - эта книга не столько об авиакатастрофе, сколько о столкновении разных менталитетов. Для швейцарцев нет ничего предосудительного в том, чтобы предложить деньги или принять их, и решить вопрос в юридической плоскости. Для нас же, людей постсоветсткого пространства, первостепенное значение играют вопросы морали. «Что такое хорошо и что такое плохое». Первые стишки, которые нам читают в детстве. Многие из нас готовы отказаться от денег или каких-то материальных благ, если речь идет о справедливости, о чести, о совести, о правде, в конце концов. Я не знаю, как я отношусь к произошедшей ситуации. Я сама мать, моему ребенку 3,5 года. Думаю, что ни я, ни любой другой родитель не может сказать, как бы повели себя, если бы, не дай Бог, с нами случилось что-то подобное. Это настолько травмирующая ситуация, что любому нормальному родителю ее даже больно представить себе.

Могла ли, по-вашему, ситуация разрешиться другим способом, если бы «Skyguide» не довели ее до крайности?

Я думаю, что если были бы произнесены слова извинения, если бы Нильсен поговорил с Виталием Константиновичем, как отец с отцом, если бы Калоев не получал везде отказы при попытке увидеться с ним, он бы никогда не совершил убийства. Калоев очень долгое время ждал, когда Нильсен появится перед людьми, перед камерами, перед родственниками погибших, и хоть как-то прокомментирует ситуацию, извинится. Потом он узнал, что как раз в этот период у Нильсена была беременна жена, и принял это во внимание. То есть Виталий Константинович постоянно пытался найти для себя оправдания молчанию Нильсена. И он не шел к нему с намерением убивать, он хотел поговорить. Но, поскольку Нильсен попытался его прогнать, произошло то, что произошло. Кстати, у Виталия Константиновича был билет с открытой датой в Барселону, он мог уехать в любую минуту. Но после совершения убийства он просто сидел и ждал, когда за ним придут.

Что для вас было самым важным передать в книге?

Самым важным для меня было просто рассказать историю Виталия Константиновича. Чтобы люди прочитали и поняли, что кавказский менталитет здесь ни при чем. Мы зачастую мыслим шаблонами – если это гордый кавказский мужчина, то ему ничего не стоит убить человека, отомстить за своих близких. Но жизнь не так проста. Мне хотелось показать, какая метаморфоза произошла с Виталием Константиновичем. Почему он, уважаемый архитектор, известный в Северной Осетии, вдруг пошел на убийство. Калоеву не стало легче от этого. Как бы то ни было, он перешел эту грань, и каждый раз, знакомясь с новым человеком, он не знает, подаст этот человек ему руку или нет. Возможно, он услышит: «Ты убийца, я тебе даже руку протягивать не хочу». Это тоже определенный моральный рубеж, барьер, который ты переходишь – быть всю жизнь приличным, уважаемым человеком, с отличной репутацией, иметь много друзей, и за один день стать убийцей.

Можно ли сказать, что жизнь Виталия Константиновича как-то изменилась после выхода книги?

Нет, я так не думаю. Он давно старается дистанцироваться от этой шумихи, давно не дает интервью, на презентацию книги не приехал. Виталий Константинович очень устал от всего. В июне этого года будет 15 лет со дня авиакатастрофы, он собирается лететь в Германию, где будут проходить траурные мероприятия.

Что вы вынесли лично для себя после написания книги, после общения с Виталием Калоевым?

Я благодарна судьбе за то, что она свела меня с этим человеком. Виталий Константинович порядочный, интересный, умный, с ним приятно беседовать. Также я встретила замечательных людей в Германии. Один из них – немецкий полицейский, который сопровождал Виталия Константиновича на месте крушения самолетов. После прочтения книги Калоев узнал о том, что в те дни у этого полицейского умирал отец. То есть человек предпочел быть не рядом со своим отцом, а рядом с незнакомым ему Виталием Константиновичем. Свое решение полицейский объяснил тем, что он осознает: то, как умирает его отец – это благая смерть. Он вырастил своих детей, внуков, и, сидя рядом с отцом, в принципе, уже не возможно ничего изменить и ни на что повлиять. А помочь Виталию Константиновичу этот полицейский еще мог. И таких самоотверженных людей там было очень много. Они переживали эту трагедию как свою, потому что собирали погибших детей по частям. Это был ад. Один из немцев, который собирал останки детей после крушения самолета, узнав о том, что у погибшей стюардессы остался сын в Уфе, после трагедии усыновил мальчика. Он привез ребенка в Германию и воспитывает его. То есть эта трагедия связала судьбы многих людей. Я думаю, что каждый, ознакомившись с этой историей, начинает ценить то, что у него есть. Счастье – это когда твоя семья, твои самые близкие люди, родители, супруг, дети, живы и здоровы. Вот она – ценность, ради которой стоит жить, смеяться, стремиться к чему-либо. Все остальное – дело наживное.  

Фото: Алексей Попов


Расскажи друзьям: 


Краткая ссылка: http://hommes.kz/blog/778/


NEW
ТОП
Похожие записи