Жанна Уразбахова: «Пока у нас нет неотвратимости наказания, женщин будут насиловать и бить»

IMGM65901иц 2.jpg

Одна из самых острых и болезненных социальных проблем на сегодняшний день – тема сексуального и бытового насилия над женщинами. Эти случаи стали больше предаваться огласке, и просто ужасают подробностями, но самое страшное – то, что менее 1% дел доходят до суда. Но с этого года в Уголовный кодекс внесли изменения, согласно которым изнасилования перешли из разряда преступлений средней тяжести в категорию тяжких преступлений, и наказываются лишением свободы от 5 до 8 лет, поэтому есть шанс, что они начнут решаться в правовом поле. И первое, что мы можем сделать для этого – не замалчивать изнасилования, уверена Жанна Уразбахова, адвокат по экономическим преступлениям, член Алматинской городской коллегии адвокатов. Последний год она занимается резонансным делом о групповом изнасиловании, поэтому рассказала нам обо всех кругах ада, которые приходится проходить жертвам насилия в нашей стране.


Жанна, для тех, кто не подписан на вас на Фейсбуке, расскажите немного о себе, почему решили выбрать профессию адвоката?

Я решила стать адвокатом еще на первом курсе, когда поступила на юридический. А до этого мечтала быть следователем, работать в полиции, расследовать дела. Но когда дело дошло до практики, юношеский максимализм начал растворяться – ты видишь эту работу изнутри и понимаешь, что она не самая приятная. Поэтому я начала думать, какую специальность мне выбрать, и остановилась на адвокатуре.

На каких делах специализируетесь?

Я специализируюсь в основном только на уголовных делах в сфере экономических преступлений. Но в ноябре 2019 года ко мне обратилась девушка, которая стала жертвой группового изнасилования. Так получилось, что именно в этот период я должна была лететь в Эстонию, чтобы посетить Центр противодействия сексуальному насилию, изучить их опыт, чтобы внедрить его потом в Казахстане. Но я не могла оставаться равнодушной к истории этой девушки, поэтому взяла ее дело. И вот параллельное изучение отношения к жертвам насилия в Эстонии и в нашей стране дало мне понимание того, насколько в корне неправильно ведется работа у нас.

Девушка обратилась ко мне в тот же день, когда ее изнасиловали. В тот же день она написала заявление, и после того, как прошли все допросы и следственные действия, мы с ней поехали в Центр судебных экспертиз. Это было первое дело в моей практике по сексуальному насилию, и меня потрясло отношение полиции к этой девушке – абсолютно равнодушное, даже какое-то наплевательское и пренебрежительное, от нее все хотели быстрее отбиться. Она пришла вся в крови, избитая, побои и следы удержания на руках и ногах, принесла с собой одежду, в которой была на момент изнасилования, угрозы подозреваемых в сообщениях на телефоне – там все очевидно! Но сразу начинаются вопросы – а ты уверена, не врешь? Зачем тебе это, сложно доказать, для чего ты это делаешь? Или она стоит в дежурной части управления полиции, подает заявление, и дежурный кричит на все управление: «Тут изнасилование! Кто дежурный следователь?».

Я впервые увидела все это изнутри. Раньше такие дела меня обходили стороной, поэтому я понятия не имела, как они проводятся. И, я думаю, символично, что именно этот период у меня совпала с поездкой в Эстонию – я увидела, как все процедуры проводятся у них и у нас.

Давайте начнем с зарубежного опыта – как все процессы проходят у них?

До сих пор помню свой шок – я прилетела в субботу утром, был нерабочий день, и мой знакомый прокурор Рауль Хейдо повез меня в Центр противодействия сексуальному насилию. Туда же приехала основательница Центра, врач-гинеколог Кай Прат. Я поинтересовалась у нее, как они выявляют жертв сексуального насилия? Ведь когда женщина приходит, она не всегда сообщает о том, что с ней случилось. Может, она пришла просто вылечить побои и обратиться за медицинской помощью, но не говорит о факте насилия. Оказалось, что в Центр женщин направляют волонтеры, психологи, полиция, или же их выявляют в приемных покоях больниц. 

WhatsApp Image 2020-06-22 at 18.47.28.jpeg

Жанна с прокурором Раулем Хейдо

Когда женщины обращаются в приемный покой, специально обученные медсестры проводят с ними беседу – очень тонко, деликатно. У них уже «глаз наметан», они понимают, что произошло. Затем их провожают в отделение гинекологии, где и находится Центр противодействия сексуальному насилию. Для того, чтобы получить помощь, не нужно даже обращаться в правоохранительные органы! Там оказывают сразу три функции по принципу одного окна – оказывают первую медицинскую помощь, приезжают туда же полицейские и допрашивают, чтобы жертве не пришлось никуда ездить, и берут все необходимые анализы и доказательства с тела жертвы, чтобы, опять же, не пришлось ездить по экспертам. И все это бесплатно. А еще в Центре понимают, что женщина, возможно, пострадала от рук своего знакомого, от человека, на которого она боится заявить. В этом случае ей предоставляется возможность зафиксировать следы изнасилования, побоев, у нее берут ДНК, анализы, назначают полный курс лечения, и при необходимости врачи могут принять решение превентивно начать лечение от ВИЧ, который стоит 56 000 евро, при этом не обязательно писать заявление на обидчика. Есть право выбора и есть право передумать потом, все доказательства хранятся в специальных боксах. 56 000 евро для нашей страны – немыслимые деньги. А в Эстонии это делают за государственный счет для того, чтобы предотвратить дальнейшую травматизацию женщины.


ТАКИМ ОБРАЗОМ ГОСУДАРСТВО БЕРЕТ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЖЕРТВУ. ОНИ ГОВОРЯТ: «МЫ ДОПУСТИЛИ ЭТО ИЗНАСИЛОВАНИЕ ПО НЕДОРАБОТКЕ ПОЛИЦИИ, НЕ ВЫЯВИЛИ ФАКТ НАСИЛИЯ, ПОЭТОМУ МЫ ДОЛЖНЫ НЕСТИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЖЕРТВУ – 
ЕЕ ЛЕЧЕНИЕ, ПОИСК ПРЕСТУПНИКОВ».


ДНК с ее одежды и тела заносятся в базу, и материал, собранный с тела женщины, хранится в специальных боксах в этом центре. То есть женщина может прийти через месяц, через год, через два, предварительно проработав с психологом и осознав, что насильника нужно наказать. Я считаю, что это цивилизованное гуманное отношение к женщине, пострадавшей от сексуального насилия.

Бокс с инструментами и для хранения доказательств

А как это делается у нас? Женщина приходит, пишет заявление в полицию сразу после изнасилования. Представляете, в каком она состоянии? Она физически пострадала, эмоционально сломлена. У нее есть страх, что ее обвинят в случившемся, навешают ярлыки, что на нее будут показывать пальцем, как на жертву изнасилования. Потому что женщинам в Казахстане с детства внушают, что виновата она. Вспомните шымкентский ролик – раз ты в юбке, значит, я могу запереть тебя в машине и читать тебе мораль.

WhatsApp Image 2020-06-22 at 18.43.27.jpeg

Кай Прат, руководитель ЦПСН южного округа Эстонии, г. Тарту

Еще один важный момент – в Эстонии жертва насилия имеет право выбора, чтобы ей предоставили следователя-женщину. На допросах задаются не самые приятные вопросы интимного характера, и большинство потерпевших женщин отсеиваются еще на этой стадии. То есть женщина набралась смелости и написала заявление, а дальше у нас начинается этап очных ставок. Представьте – напротив вас сажают человека, который вас изнасиловал, и вы начинаете рассказывать, как это произошло. Это не самые приятные следственные действия, и в странах Европы и Америки от них давно отказались, опять же для того, чтобы дополнительно не травмировать женщину. У нас же это происходит постоянно – если адвокат либо сам подозреваемый заявляют, что они не согласны с показаниями, жертву бесконечно вызывают на очную ставку. Моя подопечная более четырех раз ходила на очную ставку со своими подозреваемыми. Конечно, это сильнейший эмоциональный стресс, который отражается на здоровье. Сейчас она проходит курс лечения у психологов и психиатров. Все расходы, естественно, нужно брать на себя. Никто тебя не лечит. В нашем случае девушка сама поехала к врачу, сама прошла осмотр и купила медикаменты, те же таблетки от нежелательной беременности. Мы пережили унизительный факт на экспертизе – ее всю ночь насиловали, на следующий день допрашивали четыре часа, в 12 ночи мы приезжаем на экспертизу, и эксперт отказывается принимать нас без сопровождения следователя. Еще и сама экспертиза проходит в городском морге, в нечеловеческих условиях. Я уже молчу об инструментах! В итоге нам пришлось самим зафиксировать следы побоев по всему телу.

Если зафиксировать следы самостоятельно, пусть даже на телефон, это будет считаться официальным доказательством?

Да, это официальное доказательство. Потому что у нас практика так сложилась– если на тебе нет побоев, которые можно зафиксировать, значит, уголовное наказания сложно или почти невозможно доказать. Этим и важна своевременная фиксация повреждений, и поэтому я настаивала на том, чтобы девушка прошла судмедэкспертизу в тот же день – я понимала, что в этот момент синяки проявились наиболее ярко, а через день-два они могут сойти. Поэтому мы сняли видео с указанием даты, а потом еще зафиксировали каждое повреждение по всему ее телу. Затем распечатали цветные фотографии и приобщили к материалам дела, туда же приложили скриншоты переписок. Никогда не нужно сидеть и ждать, что следователи сами раскроют преступление. Наша полиция так не работает, нужно самим собирать доказательства. Очень важно фиксировать все следы. Если вас отказывается принимать государственный эксперт, есть частные. Да, это дорого, но это нужно. Потому что все эти деньги потом в суде можно будет взыскать с осужденных.

Поэтому у меня действительно был шок – культурный, который я испытала в Эстонии, и еще один, когда я увидела, как работают наши полицейские и наши экспертизы. Почему? Женщины в Эстонии намного лучше наших, что ли? Нет, там такие же женщины. Или население Эстонии заслуживает отношение лучше, чем у нас? Нет, там такие же налогоплательщики, как мы.

Смотровой кабинет в Центре противодействия сексуальному насилию 

Мы обеспечиваем государство налогами, и мы имеем право получать достойную медицинскую помощь, достойную защиту со стороны правоохранительных органов. Так почему в Эстонии – маленькой стране – могут обеспечить женщин всем необходимым, а мы – страна добывающая нефть и уран, не можем обеспечить женщин элементарными мерами защиты? Почему жертвам насилия не могут оказать медицинскую помощь бесплатно от государства? Почему мы не можем создать такой же Центр противодействия сексуальному насилию, в который могут приходить женщины? Почему не могут сделать услуги по принципу одного окна? Почему до сих пор проводят очные ставки, зная, что они травмируют женщин? И вот этих «почему» с каждым дне все больше. Мне это обидно.


Я НЕ ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ МЫ – ЖЕНЩИНЫ ЭТОЙ СТРАНЫ, ТАКИЕ ЖЕ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКИ, КАК И МУЖЧИНЫ, НО ПРИ ЭТОМ У НАС ПРАВ МЕНЬШЕ, ЧЕМ У НИХ? ПОЧЕМУ ЗА НАШИ БЮДЖЕТНЫЕ ДЕНЬГИ СНИМАЮТ РОЛИКИ, КОТОРЫЕ УНИЖАЮТ НАШИХ ЖЕНЩИН? ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА СО СВОЕГО КАРМАНА ЗА ЭТО ПЛАТИТЬ И МОЛЧА ЭТО ПРОГЛАТЫВАТЬ?



Самое главное «почему» – почему насилие не воспринимается в обществе, как серьезное преступление? Какое наказание понесли преступники по вашему делу?

Вообще, с самого начала подозреваемые в групповом изнасиловании активно оказывали нам сопротивление. Одного из них прокурор отпустил сразу, второй вообще был на свободе дней десять, его просто никто не искал. Меня это так возмутило до глубины души, и я поняла, что не могу оставаться в стороне, чтобы люди остались безнаказанными, тем более по такому преступлению. Я была вынуждена писать об этой ситуации на Фейсбуке, я обратилась к Президенту РК, в Аппарат Президента, к депутатам, записалась на прием к прокурору города, к заместителю департамента полиции.

Велась активная работа, и на каком-то приеме у прокурора района я поняла, что он сидит с безучастным выражением лица и даже не пытается сделать свою работу, по доказыванию вину этих людей. Он ждал заключения генетической экспертизы, и я даже понимала, что экспертиза скорее всего будет не в нашу пользу. Все было слишком подозрительно, никому не было доверия. Поэтому мы прошли независимую экспертизы, сдали белье, девушка сама ее оплатила. Госэкспертиза показала, что на белье не было следов ДНК одного из подозреваемых, а частная экспертиза как раз-таки показала, что его ДНК обоих подозреваемых имеется на нижнем белье.

Тогда почему прокурор решил отпустить подозреваемого еще до суда? Он вправе принимать такие решения?

Он вправе поддержать ходатайство следователя на санкционирование ареста перед следственным судом или отказать. То есть следователь ходатайствует перед прокурором об избрании меры пресечения – ареста на два месяца или на десять дней. В случае если прокурор поддержал, то окончательное решение об избрании меры пресечения принимает суд. В нашем же случае прокурор сразу отказал следователю в ходатайстве брать подозреваемого под арест.

И после того, как я поднимаю этот скандал, шум, начинаю обращаться к СМИ и к Президенту, задерживают второго подозреваемого. Второй подозреваемый был задержан почти десять дней спустя, все это время его никто не искал. Видите, какое отношение? Совершено тяжкое преступление. Одного подозреваемого отпускают, второго закрывают на два месяца (к тому времени, как его нашли, уже был общественный резонанс). И что мы узнаем? 20 ноября он был арестован судом на два месяца, а 3 декабря алматинский городской суд меняет меру пресечения с ареста на залог. То есть из двух людей, которым вменяется по две статьи («Групповое насилие» и «Насильственные действия сексуального характера»), один на свободе благодаря прокурору, а второй выходит на свободу под залог. Помню, когда мне позвонили и сообщили, что изменили меру пресечения в отношении него, меня так трясло. Я понимала, что мне нужно будет сообщить девушке, что преступник на свободе, что он, скорее всего, будет пытаться выйти с ней на связь. Будучи ее адвокатом, я не могла оставаться равнодушной. Ну почему такая несправедливость? Почему люди, совершая тяжкое преступление, могут находиться на свободе, при этом подвергая жертву психологическому давлению? Я боялась этого, и это случилось – через несколько месяцев после изнасилования к девушке домой в десять вечера пришли родственники подозреваемого – ломились и требовали, чтобы она написала заявление о том, что не имеет претензий. Ей предлагали деньги, а тетя одного из подозреваемых сказала: «Ну давай он на тебе женится!». Меня это возмутило до глубины души – то есть эти люди даже не осознают того, что совершили. Более того, когда сдавали образцы ДНК на генетическую экспертизу, второму адвокату девушки Алие Омаровой, которая, кстати тоже бесплатно участвует в деле (меня в тот день не было) сказали: «Давайте вы лучше возьмете деньги сами, мы их все равно кому-то отдадим». Значит, они все равно чувствуют свою безнаказанность. После этого снова начались непонятные звонки с угрозами, и только тогда первого подозреваемого арестовали. Второй до сих пор ходит под залогом.

Проводятся ли какие-то законодательные реформы в этом вопросе? Будут ли ужесточаться наказания за сексуальное насилие?

С этого года Президент подписал указ, согласно которому насилие перешло в разряд тяжких преступлений, и наказывается оно теперь лишением свободы на срок от 5 до 8 лет. За изнасилование с отягчающими, например, группой лиц – от 9 до 12 лет. Раньше мерой наказания за изнасилование было лишение свободы на срок от 3 до 5 лет. Следовательно, изнасилование было преступлением средней тяжести, и законодатель давал преступникам шанс на примирение. Сейчас часть первая статьи за изнасилование уже тяжкая, примирений не будет. То есть если вы написали заявление и довели все до конца, если следствие не сломает дело путем подделки экспертиз, путем пропажи каких-то доказательств, то примирения уже не будет. И это правильно, потому что я уже сказала – на жертв оказывается такое колоссальное давление, что у нее зачастую просто нет другого выбора, кроме как забрать заявление. Если бы у нас действовал принцип неотвратимости наказания, то люди, совершая какие-либо деяния, понимая всю ответственность того, что они делают, не совершали бы этого. 


ПОЭТОМУ Я ГОВОРЮ, ЧТО ПРОБЛЕМЫ СЕКСУАЛЬНОГО И БЫТОВОГО НАСИЛИЯ В СТРАНЕ НЕЛЬЗЯ ЗАМАЛЧИВАТЬ. О НИХ КРИЧАТЬ НУЖНО!


Приведу статистику. Два года назад мы с моей подругой Саидой Таукеловой готовили социальный ролик на тему бытового насилия. Я просто из любопытства сделала запрос в Комитет правовой статистики генеральной прокуратуры – сколько было зарегистрировано фактов изнасилования за последние пять лет?


ПОЛУЧИВ ОТВЕТ, Я БЫЛА ПРОСТО ШОКИРОВАНА – ЗА ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ ЛЕТ БЫЛО ЗАФИКСИРОВАНО 12 000 СЛУЧАЕВ ИЗНАСИЛОВАНИЯ. ПОНИМАЕТЕ? НА 18-МИЛЛИОННОЕ НАСЕЛЕНИЕ ТОЛЬКО 12 000 ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ ФАКТОВ ИЗНАСИЛОВАНИИ.


Общественные организации говорят, что не зарегистрированных фактов обращения в 10 раз больше. Затем я начинаю изучать судебную практику – статистику дел которые попали в суд, их около 200. То есть 12 000 женщин обратились по факту изнасилования, в суд за эти пять лет попало около 200 дел. Соответственно, другие дела были прекращены за примирением сторон, либо девушки просто забрали заявления из-за страха или давления общества или родных.

И я понимаю, почему они это делают. Будучи профессиональным адвокатом, я два-три дня ходила со своей подзащитной, и даже в моем сопровождении она подвергалась колоссальному давлению со стороны правоохранительных органов, со стороны экспертов, со стороны родственников, со стороны самих насильников. А почему? Потому что прокурор района решил, что он на свободе не представляет опасности. Хотя в последнее время мы наблюдаем много громких оппозиционных дел и видим, что людей арестовывают за гораздо менее серьезные вещи – голубые шарики, например.

Вот отсюда и статистика – 12 000 только зарегистрированных случаев, из них 200 дошли до суда. Где остальные? Почему они не дошли до суда? Потому что девушки побоялись обратиться к общественникам или пойти на следственные действия. Потому что на них оказывается давление, и под этим гнетом страха они забирают заявление.

Бытовое насилие относится к преступлениям средней тяжести или к тяжелым?

К сожалению, в прошлом году в административный кодекс статьи 73-1, внесли изменения – умышленное причинение легкого вреда здоровью женщины (по акту, если муж ее избил) – влечет предупреждение или административный арест на срок до 15 суток. Это последнее изменение. Представьте себе – муж избил жену, она зафиксировала побои, легкий вред здоровью. Мужа везут в суд, суд ему говорит: «Я тебя предупреждаю, больше так не делай». И все! Раньше был штраф либо арест до 15 суток. А сейчас по закону послабление – либо дают предупреждение, либо арестовывают. Но у судьи нет вариантов – если у него есть более мягкая статья, он ее должен применить. То есть он в любом случае должен на первый раз предупредить агрессора.

А теперь представьте себе ситуацию – человек-агрессор, домашний абьюзер избил женщину, и возвращается домой после суда, где ему вынесли предупреждение. Что он сделает, когда вернется домой? Думаю, он продолжит свои преступные действия. Вот это – вся боль общественников, которые сейчас борются за ужесточение наказания за домашнее насилие. Что может сделать женщина? Женщина может выписать для себя защитное предписание – документ, согласно которому супруг или сожитель не может приближаться к тебе ближе, чем на 100 метров, в течение 30 дней. И все! Понимаете? Все!!!

Как это работает?

Для того, чтобы получить защитное предписание, нужно просто обратиться к участковому и на имя начальника полиции в районе, в котором вы живете написать заявление. Причиной могут быть угрозы, побои, да просто страх, что он может поднять на вас руку, преследует. Затем вас с супругом/сожителем вызывают к участковому инспектору, он ознакамливает абьюзера с защитным предписанием и объясняет, что за его нарушение предусмотрена административная ответственность. Что я рекомендую? всем наизусть знать номер своего участкового инспектора – если вы подвергнетесь насилию, он приедет быстрее, чем полиция. Звонить в 102 нужно обязательно, но после этого звоните участковому. Затем необходимо написать заявление по факту нарушения защитного предписания, требовать суда за нарушение предписания. И если абьюзер продолжает нарушать защитное предписание, его подвергнут уголовному наказанию. В Америке эти процессы берут на себя правоохранительные органы, у нас же все нужно брать в свои руки. За свою жизнь нужно бороться. И главное, случаи насилия нельзя замалчивать. Чем больше мы их замалчиваем, тем больше их будет. Неотвратимость наказания зависит от каждой женщины в этой стране.

И, наверное, от отношения общества к подобным преступлениям? Сейчас на насилия зачастую смотрят сквозь пальцы.

Я не устану повторять, что люди, совершившие насилие, должны быть нерукопожатными. Почему люди, зная о том, что человек совершил насилие, продолжают с ними общаться? У нас полностью отсутствует принцип порицания, нулевой терпимости к ним. Когда люди порицают то, что делает один человек, когда он становится изгоем, он уже не будет чувствовать себя безнаказанным.

Первый фактор, необходимый для того, чтобы хоть как-то снизить уровень насилия в нашей стране – это превентивные меры в сфере правоохранительных органов, нужны реформы в сознании полиции, прокуроров и судов. Нужно особое отношение к такой жертве. Потерпевшая в изнасиловании должна быть в приоритете и находится в особой зоне внимания и понимания. Неотвратимость наказания должна быть безусловной. Если человек совершил насилие, он должен понимать, что понесет за это ответственность. У нас не так. У нас человек, совершая преступление, думает – у меня есть Баке/Маке/Саке, он меня отмажет. И чаще всего так и получается. У нас нет неотвратимости наказания, у нас есть принцип двойных стандартов. Почему если девушка в мини-юбке и ее изнасиловали, в этом виновата она? Это настолько прижилось в нашей ментальности – во всех бедах всегда винят женщин. Если ее ночью по голове стукнут и заберут сумку, все равно будет виновата она – а почему она ночью вышла на улицу? И это второй фактор, он начинается с воспитания в семье. Я считаю, что работу также нужно проводить уже на этапе формирования личности, воспитания девочки в семье. Внушать, что она не виктимная, чтобы она могла дать отпор, а если и случится страшное, защищаться до конца, привлечь виновных к ответственности.

К вам часто обращаются за помощью, как девушка, защиту которой вы взяли на себя?

Я больше позиционирую себя как адвокат по экономическим уголовным делам, работаю в основном с представителями бизнес-сообщества. Бывает, конечно, что женщины обращаются по бытовому насилию, я их консультирую бесплатно. А жертвы сексуального насилия предпочитают обращаться в фонд «Не молчи KZ». И это правильно, потому что он ведет активную работу в сфере противодействия насилию, у них очень большой опыт в этом деле. Я очень горжусь тем, что делает Дина Смаилова. Эта женщина, которая заслуживает особой отметки в истории современного Казахстана – благодаря тому, что она освещала случаи насилия, столько людей было наказано. К сожалению, у нас без общественного резонанса, как я уже говорила, очень сложно что-то доказать. Если у тебя нет влиятельных связей, своих ресурсов, родственников, денег, остается рассчитывать только на общественный резонанс. Ну почему в правовом государстве, к которому мы себя причисляем, надо действовать только так?

И, конечно, многое зависит от позиции женщины. Если у тебя сидит где-то внутри, что ты виновата, то ты не пойдешь в полицию или к общественникам, нужно избавляться от чувства вины, виновата не ты, а преступник! Помни, ты не виновата в том, что с тобой случилось в том, что с тобой сделали, это большая работа над собой. Нужно в первую очередь победить себя, это сложно, но это важный шаг. Просто встать и сказать – я этого не проглочу. Все. Я пойду, я напишу заявление, я буду бороться. Бороться можно разными способами. Самосуд – это не выход, вы ничем не будете отличаться от тех же преступников. Нужно идти и стучаться во все двери. Обратитесь к общественникам, обратитесь в СМИ. Идите и бейте в двери всех правоохранительных органов – полиция, прокуратура, суды. Но умейте себя защитить, отстоять свое. Я всегда говорю – не терпите любое насилие, этим страхом вы только делаете сильнее преступников, которые пойдут совершать новое преступления. Если это случилось с вами, накажите насильника, не дайте ему ни единого шанса на повторение этого преступления. Пожалуйста, задумайся о том, что они это могут совершить снова. Доведи дело до конца. Эта цепочка должна быть разорвана. 


Фото: Лена Сорокина


Просмотров: 4011   Комментариев:

Расскажи друзьям: 


Краткая ссылка: http://hommes.kz/blog/1527/


NEW
Похожие записи