Саида Таукелева и Константин Авершин: Как "слышащее государство" взаимодействует с общественниками

WhatsApp Image 2020-11-09 at 20.42.00.jpeg

2020 год был объявлен президентом Токаевым годом волонтерства – и, наверное, именно в этом году общество как никогда нуждалось в помощи друг друга. Общественное объединение «Я - алматинец», которое уже более пяти лет помогает казахстанцам в чрезвыйчайных ситуациях, пошло еще дальше и на законодательном уровне инициировало создание Общественного контроля – беспрецедентной для Казахстана организации, которая проводит рейды на фармацевтических складах, аптеках, медучреждениях и даже в школах. Мы встретились с основателем движения «Я - алматинец» Константином Авершиным и общественным контролером Саидой Таукелевой, и они рассказали, что стоит за трудом волонтеров, который обычно становится заметен со стороны только во время бедствий, и как неравнодушные люди своими силами меняют систему, борясь с коррупцией, оказывая помощь нуждающимся и делая нашу страну лучше.


Прежде чем начать разговор об общественном контроле, расскажите предысторию – как вы начали заниматься волонтерской деятельностью, как возникло движение «Я - алматинец», чья это была идея?

Константин: Мы не являемся волонтерами в классическом понимании. Нам ближе все-таки название «добровольцы», потому что у нас все самодостаточные, взрослые, обеспеченные ребята. Волонтеры – это больше те, кто машут на ЭКСПО флажками и показывают иностранцам, где сесть.

Общественное объединение «Я – алматинец» началось с того, что как-то собрались выпускники алматинских школ, человек семь, это был 2004 год. Отношение к городу было как к провинциальному региону, и нас так и называли, южными провинциалами. Это достаточно обидно для любого алматинца, потому что у нашего города есть свой дух – из городов Казахстана мы созвучны с Карагандой, а если брать бывший Советский Союз, то нам близки Одесса, Киев. Мы легко находим общий язык с выходцами из этих городов. И вот на тот момент, в 2004 году, этот дух был утрачен. Он вспоминался с ностальгией. Помню, мы начали публиковать у себя в Фейсбуке какие-то старые фотографии – и, к моему удивлению, это вызвало целый шквал эмоций. Затем появилась группа – люди начали туда вступать и писали: «Давайте что-то делать».

Мы люди действия, поэтому решили не скулить в сети, а выйти и убрать участок на улице. Довольно большой участок – до сих пор помню, вывезли семь камазов мусора. На субботник вышли человек 30, а проходящие мимо люди спрашивали: «Что происходит? Что вы делаете?». Мы говорим: «Убираем мусор!». Они все бросали, шли домой, возвращались с лопатами и подключались. А потом живущие поблизости вынесли из домов казаны, мы привезли продукты, у меня тогда ресторан был, и провели классный пикник. Поймали кураж, давно такого не было.

И мы начали практиковать такие субботники – выезжали в горы, сажали деревья. А в 2015 году, если помните, в Наурызбайском районе сошел сель. Я лично с этим столкнулся, у меня там живет теща. Когда я ехал на Land Cruiser, то на полпути встал – большая машина по самые зеркала «закопалась» в жиже. Это сель ползла вниз. В этот момент я понял – здесь ЧП, а никто ничего не знает, МЧС, полиция и скорая не отвечают, в акимате не берут трубку. Когда я приехал к теще, воды было по пояс, начиналась паника, люди уже эвакуировались. Весь скот остался под селем, некоторые дома сильно пострадали от падавших камней.

WhatsApp Image 2020-11-03 at 14.52.09.jpeg

Я скинул все это в Сеть, и опять же, откликнулись наши алматинцы. Приезжали с лопатами, копали. Только на третьи сутки подошли войска – молодые ребята работали с пяти утра, а кормить их было нечем. И снова мы привезли продукты, сотрудники моего ресторана работали в две смены и не попросили ни копейки доплаты. Это и есть волонтерство. Потом я чувствую – работы еще много, волонтеров нужно кормить. Мы поставили 3-4 казана и бросили клич о помощи. Первыми пришли наши алматинцы, затем стали приходить и другие люди – они несли с собой продукты, деньги. Деньги мы не собираем, поэтому просили купить их еду, лопаты, резиновые сапоги. Девушки вставали за казаны и готовили, а готовить приходилось много – трижды в день на 800-1000 человек. Были, конечно, и такие, кто приезжал пофотаться и уезжали, но на такие деструктивные моменты не нужно обращать внимания. В эти дни движение «Я - алматинец» получило боевое крещение. Десять суток мы работали, копали траншеи, кормили людей, и только на третий день подключился акимат.

После этого было многое – падение самолета в Бишкеке, взрывы в Арыси, наводнение в Индии, падение самолета Bek Air. Мы передавали гуманитарную помощь, работали на месте крушений. Пандемия стала девятой чрезвычайной ситуацией, и мы оказались самыми подготовленными к ней в республике. Вы, наверное, видели акцию «Кто, если не я», когда добровольцы в разных городах Казахстана делали добрые дела, помогали нуждающимся и выкладывали это в сеть. Эту акцию начали мы, а подхватили все волонтерские организации в стране. За период ЧП мы оказали помощь на 130 миллионов тенге – это и поставка продуктов малоимущим, и поставка медоборудования и СИЗов через фонд Аружан Саин. У нас все быстро – подключаются рестораторы, предприниматели. Во время пика заболеваемости санитары и технички работали без выходных, по двое суток не ели. Тут приезжали мы, появлялся наш флаг с яблоком, а значит, приходила помощь.

Вы сотрудничаете с предпринимателями?

Константин: Начинали мы своими силами, я же сам предприниматель. Но в какой-то момент чувствую – у меня деньги кончились, реально все. Действовали как в военное время, это и была война – покупаешь все необходимое на свои деньги, отвозишь. Но когда подаешь пример, люди видят это и начинают поддерживать. Когда ездили в Арысь, сработали с «Магнумом» - они передали продукты без вопросов и бюрократических проволочек. Во время пандемии друзья выделили огромный склад, туда мы привозили продуктовые корзины, Саида стала формировать группу фасовки. Многие сами предлагали помощь. Одна девушка, у которой была теплица недалеко от нашего склада, привезла свежие овощи – несколько тонн огурцов, помидоров, баклажанов. Парень, у которого была точка на Алтын Орде, привез картошку и лук. Был один мужик, который привез сушки. Сказал: «Я произвожу только сушки, больше у меня ничего нет, хочу вам передать». Работу постепенно наладили, но первое время мы практически жили на складе – принимали гумпомощь, фасовали продуктовые корзины, отправляли нуждающимся.

118823498_10214780939955582_3246469506401771911_n.jpg

Саида: У нас был не только город, но и Алматинская область – Талгарский, Есильский, Енбекшиказахский районы. Когда Алматы закрыли, они просто остались без ничего – без работы, без средств к существованию. Были семьи, которые голодали. Раз в неделю мы собирали машины на 300 продуктовых корзин и отправляли в область. Там их встречали ребята из волонтерской организации Lider KZ.

Как у вас налажены организационные процессы?

Саида: У нас все опытные волонтеры, у каждого свой организационный опыт. У Кости свой бизнес, у меня свой бизнес, мы работаем на руководящих позициях и знаем, как все продумать, чтобы цепочка действий была максимально быстрой. Этим мы отличаемся от молодых волонтеров. Молодых нужно обучать.

А как вы выявляете нуждающиеся семьи? Они к вам обращаются сами, или сформированы списки?

Константин: По идее, эти списки должны быть у акимата. Но социальное управление полностью провалило работу. Когда мы ездили по их спискам, чего только не было! Как-то приезжают наши ребята по адресу, а там – камеры наблюдения, алабаи бегают, и встречает их женщина: «Что это вы мне макароны «Султан» привезли? Мне другие нужны!». То есть мы еще и должны были проверять, действительно ли люди нуждаются. Звонила потом мне, возмущалась, что мы ей лажу привезли, жаловаться собиралась. Я спрашиваю: «А вы где живете?». Оказалось, что она живет в микрорайоне Хан-Тенгри. То ли дело, люди, живущие ниже Райымбека. Привозили мы продукты бабульке, которая три дня ничего не ела. Когда наши ребята к ней приехали, она руки им целовала. Потому что помощи ждать было не откуда, она уже умирать собралась.

Бывали и такие, которые наших волонтеров за пивом пытались отправить, или просили бананы по дороге захватить! Или такие, которые возмущались, что памперсы мы им не те привезли. Даже такие, которые у нас путевки в санаторий просили. Чего мы только не насмотрелись. Но, конечно, были люди, у которых совесть на месте, они говорили: «Мы не нуждаемся, везите тем, кому нужно».

В итоге, вы сформировали свой список действительно нуждающихся семей?

Константин: Те, кто на самом деле нуждается – они, как правило, люди скромные. Да, мы начали собирать заявки сами. Открыли колл-центр, к нам пришла Карлыгаш Исабекова, говорит, хочу помогать. Села отвечать на звонки, и на третьи сутки начала плакать. Это психологически сложная работа.

Саида: Многие не выдерживают. Звонят тысячи людей, которым нечего есть, не на что жить, и с каждым разговариваешь. Понятно, что можешь сорваться, поэтому подключились психологи.

Константин: Даже мы срывались. Но все же структурировали работу, составили свой список остронуждающихся семей – около 3000-3500 человек. Потом в каждом районе города нашли человека, которому можно доверять. К примеру, в Жетысуском районе нашли женщину, она сама собрала двести нуждающихся семей. Приехали проверить – там какая-то общага страшная, внутри – дети. Одеты скромно, но чисто и опрятно. Сейчас эта женщина сама координирует помощь – звонит мне и говорит, кому что требуется.

Создание Общественного контроля – также инициатива движения «Я - алматинец»?

Константин: Да. Когда начали возникать непонятные ситуации с «СК-Фармацией» и нехваткой лекарств в аптеках, возник вопрос – кому можно доверять? Доверять можно только обществу, причем не всему. Нам не нужны кричащие хабалки, нам нужны грамотные конструктивные люди.

Саида: Я расскажу, как возникла идея создания общественного контроля. Начались проверки и расследования со стороны Антикора. И в Фейсбуке один из наших знакомых, тоже алматинец, Ерлан Куанышев написал – общественники, если есть желание, подключайтесь к проверке по «СК-Фармации». Я вызвалась и меня включили в комиссию.

Константин: А до этого мы с Саидой, кстати, обсуждали, что общественникам нужно контролировать бюджет города. Когда в управлении будут сидеть представители гражданского общества, не будут так беспредельно воровать.

Саида: Я вступила в антикоровскую комиссию, и как-то нас позвали на склад «Медсервис Плюс», где хранятся лекарственные препараты «СК-Фармации». Накануне я до 4 утра ездила по аптекам города, искала лекарства для женщины, у которой трое детей. И я никак не могла найти клексан и дексаметазон. Ночью женщину госпитализировали, опять же, не без нашей помощи, с ее детьми остался наш волонтер. Утром я еле на ногах стояла от усталости и бессилия.

И вот мы приезжаем на склад – а там всего полно. Полки ломятся! Я считаю себя очень терпеливым и логичным человеком, но в тот момент не выдержала. В то время, пока мы ездим по всему городу по ночам, ищем лекарства, пока в чатах периодически пишут о том, что умер один, не спасли другого, потому что вовремя не достали медикаменты – все это лежит здесь, на складах!

Я шла по складу, и меня накрывало. Перед глазами – все эти сообщения из чатов, трое детей женщины, для которой мы искали лекарства. Смотрю на полные полки лекарств и понимаю, скольким семьям я могла бы помочь. И от этого бессилия, на эмоциях вышла в прямой эфир. Я не ожидала, что он так широко разойдется, что его посмотрит сам Президент.

После этого начались кардинальные изменения. Я заявила о том, что теперь зайду в любое медучреждение, на любой склад, и буду все проверять. Я написала в Фейсбуке министру здравоохранения Алексаю Цою, и он мне ответил. Мы переписывались до 4 утра. Я сказала, что, если власти не предпримут никаких действий, это все выльется в печальную картину.

Нас поддержало Министерство здравоохранения, Министерство информации и общественного развития, подключилась советник министра информации Лима Диас. Мы понимали – чтобы выстраивать этот алгоритм, с нами должна быть пресса, должно быть взаимодействие с государством. МЗ и МИОР подписали между собой меморандум, и мы официально создали Общественный контроль. Включили туда ребят из действующих волонтерских организаций – тех, кого давно и хорошо знаем. Это Вера Ким, руководитель «Национальной волонтерской сети». Это Lider KZ – самые сильные волонтеры-поисковики по республике, которые были с нами с самого начала пандемии. Буквально за неделю Общественный контроль открылся во всех городах Казахстана. Мы начали мониторить аптеки, я собирала все данные и отправляла срез напрямую Алексею Цою. Благодаря этим данным у меня была реальная картина частного аптечного фонда по всему Казахстану. Более того, по нашим срезам формировалась дефектура (список дефицитных лекарств), и мы отправляли медикаменты в эти аптеки.

WhatsApp Image 2020-11-09 at 20.55.17.jpeg

Что касается мониторинга медучреждений – на это у вас тоже есть полномочия?

Саида: Я понимала, что в больницы мы просто так не зайдем. В больницы нам надо заходить, согласовав это все с Минздравом. Они полностью поддержали эту инициативу и обеспечили членам Общественного контроля доступ в медучреждения. Он есть только у нас, никто из общественников больше не может делать рейды по больницам.

Константин: Не забывайте менталитет нашего народа. Всегда есть хабалки, которым нужно просто поднять крик. Вот был случай – в Институт офтальмологии залетели две беспредельные толпы и докопались до того, что маска валялась в нескольких метрах от врача. А люди там уникальные операции на глаза делают. Главное, для чего все это было? Наехали, потом сказали – давайте решать. Платите, проще говоря. Чтобы не допускать таких случаев, все должно быть четко – с документами, разрешениями, комиссией. Если пришли какие-то непонятные люди, я рекомендую главным врачам – сразу звоните 102.

Саида: Мы приходим комиссией, в составе – представитель СЭС, представители фармаконтроля, представители акимата, представители полиции, как минимум. Мы настояли на том, чтобы в случае необходимости были представители НПП. Все должно быть в правовом поле. Я по профессии юрист, поэтому мне важно, чтобы у меня все было закреплено на бумаге. Если у кого-то завтра возникнут вопросы, чтобы я могла показать официальное письмо от министра здравоохранения, там четко прописан мой функционал.

120552042_10214922291809290_2927610536865100038_o.jpg

Константин: Надо понимать, для чего мы это делаем. Чтобы жизнь в городе, в республике наладилась. Не для хайпа, не для самопиара, не для какой-то собственной выгоды. И таких мало. Поэтому нужны конструктивные, воспитанные, грамотные люди. Но если мы столкнемся с коррупцией, то мало не покажется.

Саида: Мы всегда спрашиваем, в каких условиях работают медики? Во время первой волны много негатива было в их сторону – не принимали, вовремя не оказали помощь. Почему при этом никто не задумывается, каково им работать круглые сутки на ногах? Хорошо, что выделяли компенсацию – многие получили, хотя кто-то не получил.

Ситуацию с выплатами вы тоже отслеживаете?

Саида: Да, она на контроле у Антикора.

Константин: Вообще когда была очередная онлайн-встреча с главой государства по видеоконференцсвязи, я предложил расширить сферу деятельности для Общественного контроля. Будет хорошо, если он будет контролировать распределение городского бюджета. Но я видел, что реакция у Токаева была позитивная. Идея революционная, но если ее воплотить, то прозрачность бюджета будет обеспечена. Я ратую за то, чтобы заседания Маслихата по бюджету были открытые либо с приглашением представителей общественности.

Саида: На самом деле, мы создали прецедент – в истории современного Казахстана впервые создана общественная организация в столь короткие сроки, более того, сейчас ведется работа по введению законопроекта для регулирования работы "Общественного контроля". Такого еще никогда не было. И к тому же, она никем не финансируется. Но в ней задействованы госструктуры, мы проводим большую работу по всему Казахстану. Министр не может быть везде сам, поэтому важно, чтобы в значимых вопросах участвовали грамотные, компетентные, неравнодушные люди, которые могут скоординировать работу представителей различных структур и донести до каждого, как нужно действовать в данной ситуации. У нас 383 общественных контролера по республике, за все время работы мы провели свыше 5000 мониторинговых мероприятий.

Поначалу в меня кидали камни – да она пиарится! Я отвечаю – приходите, поездите со мной до 4 утра по аптекам, летайте в регионы, тратьте свои деньги.

120147002_10214894156345921_3999304582634114990_n.jpg

Действительно, общественный контроль занимает у вас много времени, эта деятельности никак не оплачивается? И поездки в регионы вы также оплачиваете за вой счет?

Саида: Конечно. Вот такая я включенная на всю голову. Билеты, проживание, расходы – все оплачивается из собственных средств. Вы бы что сделали – купили ребенку кроссовки или поехали в Павлодарскую область, проверять, как там работают больницы?

То есть человек, который идет в Общественный контроль или просто хочет стать волонтером, должен быть готов к тому, что ему придется вкладываться своими средствами?

Саида: Да. Это добровольцы. Люди, включенные в идею, люди с чистыми помыслами, которые хотят что-то изменить. Вот, к примеру, у нас группа волонтеров в Таразе. У них есть заявка на помощь 50 людям, они ее отрабатывают, уже 12 семьям помогли. И вот в этом списке дети с лейкемией, которые не могут получить свои лекарства по ГОМПу, на полгода остались без них. Я еду в этот регион, встречаюсь с этой семьей, беру с собой представителей «СК-Фармации», облздрава, и говорю: «Разговаривайте между собой и находите решение этого вопроса. Объясните маме ребенка, почему они полгода не могут получить свои лекарства». Мамы в шоке от моего метода работы. Но он самый верный. Я не хочу ходить по красивым подготовленным больницам, поэтому мы предупреждаем руководство за 10-15 минут до нашего приезда. Я могу заехать в морг, потом – на станцию скорой помощи, потом – к нуждающейся семье, потом – в семью медика, который погиб от коронавируса.

Константин: У нас задача – поменять систему. Рано или поздно мы наступим на хвост коррупции. И тут мы должны показать, что мы единая монолитная сила. Нас много, у нас мощные административные ресурсы. Я депутат Маслихата, председатель депутатской комиссии, председатель Гражданского альянса города Алматы. Мы напрямую взаимодействуем с АП. Но не все госструктуры еще готовы взаимодействовать с общественниками. Когда Саида была на Западе, облздрав ее даже в больницу пускать не хотел.

Саида: Я звоню руководителю Управления здравоохранения и говорю, что буду в Мангистауской областной больнице через 10-15 минут. Попросила, чтобы кто-нибудь из администрации встретил и проводил. Трубку взяла какая-то женщина, видно было, что не ожидали. Ничего не ответила, потом просто отключилась. Я захожу в больницу, со мной депутат маслихата, координатор Общественного контроля по Мангистауской области, представитель СЭС города. Никто не встретил, полный игнор, мы сами ходили по больнице. Затем, когда был ВКС с министром здравоохранения, я подняла этот вопрос. На онлайн-встрече был и руководитель облздрава Мангистауской области, Алексей Владимирович там же на месте сказал, чтобы он лично докладывал ему ситуацию. И я задала вопрос, который не могла задать во время рейда – почему в отделении для инсультных больных, на ремонт которого было выделено 150 миллионов тенге, проемы шириной 50 см? Как человек после инсульта туда зайдет? А если он на коляске? Представитель Мангистауского облздрава на ВКС отвечает: «А это вообще для медперсонала вход». Я говорю: «Хватит врать». Так при министре и сказала. Но это не рядовой случай, обычно, выявляя нарушения, мы формируем отчет и сразу же направляем его ответственным за исполнение, затем контролируем решение вопроса.

Константин: Следующим этапом Общественный контроль будет проверять детские дома. Недавно мы залетели нежданно с замакима Алматы в детский дом «Жануя». Все были в шоке, включая замакима. Эти люди страшно воруют на детях – кормят их 15 граммами мяса в день. Это даже не мясо, это отбросы, супнабор, я такой собаке покупаю. Гнилыми овощами кормят. У этих людей вообще нет совести.

WhatsApp Image 2020-11-09 at 20.55.18.jpeg

Что еще мониторит Общественный контроль?

Саида: У нас мониторинг в нескольких направлениях. Первый – по аптекам; мы его приостановили, потому что на данный момент нет такой необходимости. Второй – медучреждения. Третий – получение и распределение гуманитарного груза. Всю гуманитарку, которая прилетала в Казахстан, мы проверяли и сопровождали на всех этапах – от встречи самолета до распределения по больницам. Вот так общественный контроль проявляется везде. Даже в системе образования.

По школам ходите?

Саида: По школам, по садикам. Прежде чем запустить дежурные классы, волонтеры по всей республике заходили в эти классы и контролировали соблюдение саннорм. Когда раздавали планшеты для дистанционного обучения, мы выступали медиаторами. Объясняли родителям, что это дается во временное пользование. Как в библиотеке – в начале года получили учебники, в конце года сдали.

WhatsApp Image 2020-11-09 at 20.55.19.jpeg

Если люди хотят к вам присоединиться и стать общественным контролером, как это можно сделать?

Саида: В Общественный контроль уже вступить не получится, потому что все аккредитованы. Для другого вида волонтерства – пожалуйста. Даже если вы сидите дома, можно обзванивать аптеки. К примеру, хотите помочь – обзвоните аптеки по своему району, у меня уже будет понимание картины по наличию лекарственных препаратов. Волонтерами можно быть везде. Юристы оказывают бесплатную помощь. Наши дети нам помогают. Вот моя дочь сейчас снимает курс видеоуроков по английскому для детей, которые не могут себе этого позволить обучаться. Ребенок всего лишь в 9 классе, но она уже думает о том, что кому-то может помочь. Мы воспитываем своими поступками своих детей. А вообще, работы много, и общество в ней действительно нуждается. Поэтому хотелось бы поблагодарить всех участников Общественного контроля. Это настоящие энтузиасты с открытым добрым сердцем, которые все свое время и энергию направляют на благие дела. Низкий им поклон и благодарность за то, что они в нашей команде!


Просмотров: 1303   Комментариев:

Расскажи друзьям: 


Краткая ссылка: http://hommes.kz/blog/1546/


NEW
Похожие записи